| Призрак роддома
- Автор:wwwhttp
| живой журналПризрак роддома
Автор:wwwhttp
Добавлено: 30.04.14 в 19:16:01
Я работала акушеркой в родильном отделении
инфекционной больницы. Знаете, всякого
насмотрелась. Рожать к нам привозили и
заключенных из тюрем прямо под конвоем, и
бомжих с вокзалов, и неграмотных вьетнамок,
и негритянок со СПИДом. Кого только я не
видела, и каких только детей не принимала.
Выдержать здесь можно, только если нервы
крепкие и умеешь думать головой. Перешла я в
больницу из обычного роддома, потому что
там родов поменьше, проще переносятся
дежурства, и к тому же из-за инфекции стаж
идет год - за полтора. Еще когда я только
пришла знакомиться с помещением и
коллективом, старшая сестра, провожающая
меня, спросила, не боюсь ли я темноты,
мертвецов и прочей жути. Нет, я не боялась, о
чем сразу ей и сообщила. И тогда она
рассказала мне, что тут санитарки часто ночами
пугаются, и ей не хотелось бы нагнетать
нервозность в коллективе. Я ее хорошо
понимала – время советское, восьмидесятые,
перестройка. А тут старое здание, первый этаж,
темный парк кругом, морг, опять же. Коллектив
женский, а санитарки чаще всего бабушки, они
большие любители испугаться и рассказать
небылицу. Я была уверена, что напугать меня
очень сложно. Вскоре я встала в сетку
дежурств и вышла в смену. Днем часто
приходилось бегать между операционными и
родильными палатами, времени практически
ни на что не оставалось. А вот ночью, когда
плановых операций не было, и если ни у кого
из лежавших у нас женщин не наступали
роды, можно было спокойно посидеть в
сестринской, попить чаю, пообщаться с
коллегами. В редкие тихие часы получалось
даже поспать часок-другой в пустой палате. Но
речь сейчас не об этом. Сама больница состоит
из нескольких корпусов, окруженных старым
парком. Здание нашего корпуса было очень
старым, а вот соседний возвели совсем
недавно. Родильное отделение занимало два
этажа – на первом находились операционные,
отдельные боксы для рожениц, палаты,
сестринская и дежурный пост, а на втором
оборудовали детское отделение для
новорожденных разной степени тяжести
болезни, в том числе и для сильно
недоношенных. И еще был подвал - низкое
сырое помещение, где располагались
вспомогательные службы, курилка для
персонала, душевые и гардероб. Поначалу все
нормально шло, я подружилась с девочками,
спокойно работала. Примерно до мая-месяца
все хорошо было, пока не начались отпуска.
Так как народу становилось меньше, а родов-
то нет, иногда приходилось работать за себя и
за товарку, и я, поскольку была этому обучена,
выходила как акушерка и как операционная
сестра. Как-то ночью сидела я в одиночестве в
сестринской, пила кофе. Затишье обещало быть
продолжительным, если только не привезут
кого по скорой, но мне не хотелось спать. Я
отгадывала кроссворд и ела карамельки. Из
коридора слышалось позвякивание ведра –
Кокотка мыла полы. Кокотка – это Галина
Васильевна Кокоткина, наша санитарка. Очень
словоохотливая дама лет примерно пятидесяти
пяти, и размера примерно такого же. Звяканье
постепенно удалялось, и вскоре я перестала
его слышать совсем. Наверное, я задремала,
положив голову на скрещенные на столе руки,
потому что мне стали видеться уже обрывки
сна, где я куда-то бежала и ловила
разлетевшиеся простыни. Из этого полусна я
выпала, услышав чужеродный звук снаружи,
сзади, от двери, выходившей в коридор. Кто-
то скребся туда, тихо вообще-то, но в общей
тишине очень даже слышно. Нет, я не
испугалась - роженицы часто приходили
ночью по разным причинам. У кого голова
заболит, у кого живот, а некоторые "просто
волнуюсь как там ребеночек". Я поправила
халат, обернулась, и хотела крикнуть, что не
заперто, но слова сами собой как-то замерли в
горле, и рот открылся беззвучно. Дверь
сестринской была наполовину стеклянной, но
стекла закрасили краской, чтобы сидеть было
уютнее. Так вот, я отчетливо видела, как кто-то
скребет край стекла у самого стыка переплета,
отколупывая краску - быстро-быстро ерзает
пальцем, я бы никак не смогла двигать им с
такой скоростью. Не знаю, что в этом было
такого, но мне стало как-то нехорошо.
Перехотелось помогать, и я мечтала только о
том, чтобы это странное, что стоит за дверью,
ушло прочь отсюда, не заметив меня. Внезапно
звук прекратился, и в образовавшемся кусочке
чистого стекла что-то мелькнуло. И вот тут я
поняла, что оно на меня смотрит. Вам хотелось
когда-нибудь исчезнуть, просто раствориться в
воздухе или слиться с мебелью? Вот именно
это чувство я испытывала сейчас, липко потея
от страха. Разумная часть меня понимала, что
ничего страшного не происходит, но животные
инстинкты прямо вопили во мне, требуя
немедленно бежать и спасаться. Я продолжала
сидеть за столом вполоборота к двери, отчего-
то надеясь, что меня не заметят. И тут мне
показалось, что я разбираю тихий плаксивый
голос, почти шепот. То существо за дверью
жаловалось и просило о чем-то. Во мне
боролись чувства медика-комсомолки и
простой напуганной женщины, но долг
пересилил. Через силу я встала, сделала два
шага к двери и распахнула ее. И ничего. Никого
там не увидела, кроме цепочки мокрых следов
и лужи под дверью. Тусклые лампы по-
прежнему освещали коридор, и в их свете
хорошо видно было поблескивающие следы.
Почему-то теперь стало еще хуже - я точно
знаю, что кто-то был за дверью, и то, с какой
скоростью он исчез... в общем, я не хотела об
этом думать. Вместо этого я осторожно пошла
по коридору, чтобы посмотреть, куда ведут
эти следы. Про себя я также отметила, что не
вижу и не слышу санитарку, но она, наверное,
закончила мыть здесь и ушла на второй этаж. А
следы привели меня к глухой стене. Просто
обрывались возле нее и все. Я постучала в
стену, ничего не услышала. Уже собиралась
уходить, и заметила за поворотом край
лежащего на боку ведра, а рядом с ним
нашлась и Кокотка - без сознания она лежала,
широко раскинув руки. Не знаю, как я ее до
сестринской дотащила одна, честно. Привела в
чувство кое-как, дала ей кофе, куда Кокотка
щедро плеснула себе коньяку. - Напугала меня
так, страсть просто! Ходит, ходит, стерва такая,
я-то и думать забыла, что осьмнадцатое уже
настало! - Кто ходит, Галина Васильевна? О ком
Вы? - я вспомнила существо за дверью, и мне
снова стало страшно. - Ой, ты ж не знаешь! -
Кокотка закатила глаза в восторге, и принялась
рассказывать. Оказывается, раньше все в
больнице спокойно было, пока не начали
строительство нового корпуса. Земля там
низкая, тяжелая и мокрая, рядом проходит
канал. Экскаваторщики вычерпывали из
котлована жидкую грязь, когда им стали
попадаться кости и черепа. Еще до революции
на этом месте было деревенское кладбище,
которое потом сровняли с землей, и часть
земли ушла под строительство канала, а другая
вошла в состав территории больницы. Времена
были безбожные, и руководство повелело
просто утрамбовать останки под подушку
фундамента. Было это как раз в мае-месяце.
Персонал какое-то время поохал, да и позабыл.
А на следующий год восемнадцатого мая
ночью дежурная сестра встретила в коридоре
мокрую и оборванную беременную женщину.
Та была явно не в себе, но такое случается
иногда перед родами, а мокрой она могла быть
из-за ливня на улице. Сестра и акушерка
пытались выспросить у нее хоть что-то - где
живет, как зовут, что болит - но она только
хныкала тихо и бормотала что-то
неразборчивое, что ей очень холодно и все
болит у нее. Женщину оставили в пустом
боксе на каталке, а сами убежали за дежурным
врачом и медикаментами. А когда вернулись,
то никого не увидели, только мокрую и
грязную каталку. И вот теперь она почти
каждый год приходит восемнадцатого мая в
ночь - может, похоронили ее беременную, а
останки потревожили, может просто совпало
так. А в стене, куда следы ведут, как раз
раньше дверь была, что на сторону нового
корпуса выходила. Про эту женщину знает
весь персонал больницы, это истинная правда,
и она до сих пор там ходит. Такая вот история.
Страницы: 1 |
|
(01:45) Шо ? Опять ?
